АВТОРИЗАЦИЯ НА ПОРТАЛЕ

Регистрация
Забыли пароль?

Реклама

Главная страница / Аудиокниги / Художественная литература / Иван Бунин - Натали

Иван Бунин - Натали

Иван Бунин - Натали

Оценка пользователей: 


Всего проголосовало: 3
Юный студент приезжает на лето погостить к своему дяде и неожиданно для себя оказывается перед сложным выбором. С кузиной Соней его связывают чувственные отношения, и в то же время в его душе с каждым днем расцветает нежное восхищение ее подругой Натали…
Anna [26.04.2011 22:24:29]
"Натали" входит в "Темные аллеи" – сборник рассказов и миниатюр, объединенных по большей части темой любви – или даже шире, темой влечения полов друг к другу. Тема эта – одна из центральных для той эпохи, в какую жил и творил Бунин. Эта же эпоха, как бы Бунин ей ни сопротивлялся, научила его видеть сквозь покров обыденности скрытое действие непонятных и могущественных сил: Судьбы и Смерти, Любви и Похоти. Это и делает Бунина, при всей "классичности" его стиля и при всей неприязни, с которой он относился к основным художественным течениям своего времени, писателем ХХ в.

Еще древние увидели двойственность половых отношений, в которых сплелись чистейшее и мерзейшее, духовное и плотское, рождающее и гибельное – и сложили миф о двух Афродитах, Небесной и Площадной. С той поры два женских образа, между которыми мечется герой – неземная блондинка и демоническая брюнетка, Прекрасная Дама и демоническая искусительница – превратились в штамп, в ходовой мотив приключенческих романов и голливудских фильмов. Однако подлинный талант не пугается штампов – он знает, что не попадет к ним в кабалу, а заставит их работать на свой замысел.

Две героини рассказа – Соня и Натали – в общем соответствуют упомянутой классической схеме (разве что волосы у Сони не черные, а каштановые). К Соне герой испытывает тяжелое плотское влечение, вдобавок проникнутое тем трепетом, какой бывает лишь у юноши, которому впервые открывается женская нагота. Его чувство к Натали возвышеннее, в его основе – любование и поклонение. "Натали нашему роману все-таки не помешает … Ты будешь сходить с ума от любви к ней, а целоваться будешь со мной" – не без проницательности говорит Соня. Но она ошиблась: любовь и похоть, конечно, разные вещи, и Бунин их отлично различает, но вот спокойно отделить одно от другого нельзя: создавшийся в результате треугольник не устраивает никого - и самоё Соню не в последнюю очередь: "Это ужасно, я ведь замечаю, как идиотски ты пялишь на нее глаза, временами чувствую к тебе ненависть, готова, как какая-нибудь Одарка, вцепиться при всех тебе в волосы, да что же мне делать?"

Однако не оставим без внимания фразу Натали: "Я в одном убеждена: в страшном различии первой любви юноши и девушки". Для того, чтобы понять, что имеется в виду, сравним биографию героини с биографией героя.

Итак, Натали: влюбляется в молодого человека, думая, что он любит ее подругу; почувствовав его внимание и услышав его "отречение" от Сони (но, похоже, подозревая истину), несколько дней подряд избегает его, по-видимому, пытаясь смирить обуревающие ее переживания; наконец, признается в любви сама – для того лишь, чтобы в тот же вечер застать его с Соней. Затем вступает в разумный брак без любви (отметим уж кстати и восхитительно написанную бальную встречу главных героев, где по именам не названы ни персонажи, ни эмоции), хоронит мужа… и только потом-потом-потом встречается с любимым, принимает унизительную скрытность их отношений и умирает в родах.

Другая сторона – Виктор Мещерский: с увлечением "крутит" два романа сразу, терзаясь, но и упиваясь разницей отношений с Соней и Натали; после разрыва так же терзается и упивается ощущением разбитой жизни ("Gaudeamus igitur!" на балу сказано, конечно, с надрывом, но все же прямое значение этого возгласа не до конца поглощено иронией: слишком уж зорко отмечены "хорошенькая блондинка и сухая, темноликая красавица казачка"), бездумно сходится с крестьянкой, бездумно же рождает от нее сына…

Разницу можно выразить просто: над девушкой (во всяком случае, в понимании Натали: Соня справедливо замечает, что "и девушки разные бывают") Похоть имеет меньше власти. Можно и еще проще – женщина (опять-таки, разумеется, не любая) ответственнее, она не столь охотно и легко повинуется тем силам, которые свободно играют мужчиной.

Рассказ четко делится на две части: после V главки он, в сущности, мог бы завершиться, и последние две образуют своего рода постскриптум, который, в свою очередь, мог бы стать отдельным рассказом.

В первой части идет речь о Любви и Похоти, причем чувственность выступает как соперница любви. Вторая часть – о Любви, Судьбе и Смерти. Эти новые темы предвосхищены еще в начале первой части зловещим видением летучей мыши (нечистого и демонического создания): "я… ясно увидел ее мерзкую тёмную бархатистую и ушастую, курносую, похожую на смерть, хищную мордочку". Собственно, Похоть, помешавшая в первой части осуществиться Любви, выступает как один из псевдонимов Судьбы. И Судьба же повинна и в дальнейшей драме героя: его отношения с Гашей, описанные пренебрежительным "сошёлся" воспринимаются скорее как уступка Судьбе, нежели Похоти: "Вот и всё, что осталось мне в жизни!"

И эта уступка вторично встаёт на пути Любви: хотя формально и герой, и Натали свободны, их союз должен остаться тайным и как бы недоосуществлённым: страшным симптомом этой роковой неполноты станет смерть Натали в преждевременных родах.

Итак, Любовь в рассказе Бунина обречена: слишком могущественные силы противодействуют ей. Но торжество тёмных сил не окончательно, более того – оно, в некотором роде, мнимо. "Разве бывает несчастная любовь?" – говорит Натали: счастье Любви неотменимо, и ничто не может его стереть. Свет Любви "во тьме светит, и тьма не объяла его", говоря словами Евангелия.

Такова проблематика бунинского рассказа. Но художественный мир – всё же не только проблематика. Общеизвестна роль описаний (особенно пейзажей, хотя отнюдь не только пейзажей) в бунинской прозе. "Ступеньки, погруженные в воду, мокрые, холодные и скользкие от противного зеленого бархата слизи", "темно-красный бархат" розы, который "к вечеру … стал вялым и лиловым", "ровный и от этой млечности матовый небосклон" – эти и подобные фразы не суть необязательные украшения, но носители художественного смысла.

Поэт и критик Г.Адамович писал о Бунине, что его мир (мир, а не герои) существует как будто бы до грехопадения – и это очень точно. Мир Бунина благодатен, потому что увиден с любовью – а мы уже знаем, что несчастной любви не бывает. Именно поэтому Бунин столь чувствителен ко всем чувственным приметам мира – зрительным, слуховым, вкусовым, обонятельным, осязательным – и все они для него "хороши весьма". Даже тот самый "противный зеленый бархат слизи" герой представляет с восторгом – а автор описывает с удовольствием.

И здесь мы опять возвращаемся к двойственности половых отношений. Их плотская сторона для Бунина – не только похоть, она причастна этому прекрасному миру, и этой причастностью освещена и освящена. Уже "телесное упоение" свиданий с Соней сохраняет свою ценность для автора и читателя, несмотря на то, что именно оно разлучают героя с Натали.

Тем более это касается отношений с нею самою – они выступают как настоящая святыня, и то целомудрие, с которым Бунин об их плотской стороне умалчивает – оно ведь продиктовано чувством благоговения, а не приличия.

Таким образом, в художественном мире рассказа трагизм не отменён, но преодолён. И несмотря на то, что рассказ заканчивается отнюдь не "хэппи-эндом" (счастливых концов в "Тёмных аллеях" вообще не бывает), тягостного впечатления он не оставляет: печаль его светла.
Acid [31.03.2011 03:14:16]

Я очень люблю приговаривать: "Как говорил Ваня Бунин, потеря корней ведёт к одичанию". Вот вам истина, вот вам ответы!

В общем, Ваня - один из моих любимчиков. Наследник Тургенева, духовный брат Рахманинова, большой импрессионист и отчаянный сиротка.

Что же до излишней тематической однобокости, мол, не пристало русской глыбе писать только про любовь-морковь, так, извините, "Натали" написана во время немецкой оккупации. Любви очень уж не хватало тогда миру. 

Одинокий и безупречный, последний гражданин 19 века и нобелевский лауреат. Умер в 1953 году.